Подбор тура

КОГДА   КУДА -выбрать- Болгарию Грецию Египет Испанию Италию Кипр ОАЭ Тунис Турцию Хорватию Чехию   ОТКУДА: СТОИМОСТЬ Москвы С.-Петербурга Киева до

ПУТЬ:  Рассказы, статьи, обзоры / Длинная дорога в Каир. Hotel Luna

Длинная дорога в Каир. Hotel Luna

Ну вот мы и едем. Позади - долгие сборы, перелет Москва-Хургада, отель Hor Palace, автовокзал Хургады. Впереди - Каир. Манил он меня уже давно, со времен первого посещения Египта. Тогда, помню, при каждом удобном случае я смывалась из автобуса, переполненного галдящими соотечественниками, обсуждающими, где дешевле покупать деревянных крокодилов и почем ныне фунт парфюмерного масла. А меня тянуло побродить по убегающим вдаль улочкам, поглазеть на закопченные временем стены домов, посидеть неспешно в закопченных кальянных и кушариях : В автобусе тихо, свет погашен. За окном - ночь. Ирка спит-сопит, обняв рюкзак. С Иркой мы познакомились недавно на египетском форуме в интернете и быстро решили в следующий раз поехать в Египет вместе. Ну и поехали. Пассажиры спят или смотрят телевизор. На маленьком экране демонстрируют местную мелодраму. Главная героиня - ярко накрашенная стерва, при наличии верного работящего мужа любит наряды и имеет любовника. Сцены ревности в домашних интерьерах и шикарной жизни на теннисных кортах сменяются демонстрацией умирающего (от работы, видимо) мужа. Главная героиня раскаивается и неумело пытается застрелиться. Я непристойно ржу. Разбуженные пассажиры недовольно переглядываются. Я притворяюсь спящей.

Перед Каиром попадаем в плотный предутренний туман. В нескольких метрах ничего не видно, едем, как в молоке. Постепенно прорисовываются контуры большого города на горизонте. Через минут сорок нас высаживают на площади Тахрир. Площадь огромна, вся в сплетениях эстакад. Толпы народа, кучи автобусов. Шум, гвалт. Как ориентироваться - непонятно. Указатели все на арабском. Принимаем решение идти, куда глаза глядят. Глаза наши глядели правильно, ибо вышли мы скоро к Даунтауну, куда и хотели попасть. Голова пустая и гулкая от недосыпа, солнце ярко светит, попадая в тень, слепнешь ненадолго. Запахи.

Взгляды. Краски. Дома все многоэтажные, в глазах рябит от вывесок. Находим некий отель, поднимаемся на какой-то там этаж. Темно, деревянные засаленные стены. Пара заспанных товарищей объявляет цену. Да, дороговато. Мы рассчитывали найти нечто подешевле и поэкзотичней. Идем дальше. Я начинаю уставать и раздражаться, Ирка поэтично несет себя. Поднимаю голову, вижу вывеску где-то на уровне солнца - Luna hotel. О, вот оно. Романтично и явно дешево. Сворачиваем во внутренний дворик, поднимаемся на грохочущем лифте под крышу. Симпатичный парень флегматично кивает - да, семейный отель. Восемь комнат. Пансион - завтрак. У нас чисто, не бойтесь. Да мы и не боимся, нам все нравится. Мне это чем-то напоминает детскую больницу Астрахани - те же высоченные потолки с лепниной, те же узкие двери, пухлые от десятков слоев масляной краски, даже номера на дверях - ромбики с заехавшей на цифры краской, с таким же шрифтом пятидесятых годов: За шатким столиком сидит японская пара, лупит вареные яйца. У них завтрак. И запах вареных яиц - тоже из меню детской областной больницы:В комнате пара кроватей и шкаф, парень открывает балкон. Врывается гул города. Балкон с широченными серыми мраморными перилами, в трещинах, из одной растет кустик: Я покорена. Я никуда больше не хочу уходить. Напротив, кажется, руку протяни - высоченное здание с пыльными темными стеклами, заваленными изнутри не войлоком, не то все той же пылью, похоже и на торговый центр, и на кинотеатр. Подо мной - жизнь, машины, река людей. Ирка вооружена путеводителем, тянет меня на улицу, у нас большие планы на сегодня. Не теряя время, выходим.

Яркий пример миролюбия и терпимости египтян - на относительно небольшой территории несколько сотен лет соседствуют церкви, мечети и синагога. Находится недалеко от станции метро. Ирка уверенно ведет меня, начитавшись путеводителя. За высокой каменной стеной - нагромождение узких улочек и вросших в землю церквей. Мечети от синагоги и церквей отличаются только наличием крестов да полумесяцев. Все выбеленное временем и выветрившееся. В стенах - массивные двери из белесого окаменевшего дерева, за ними - темные ниши, непонятно куда ведущие:Кое-где строители неспешно копаются, где-то роют, где-то кладут блоки на старую кладку: Бродят служители в черном, блеют козы, крутятся под ногами экскурсионные школьники. Синагога хороша полным отсутствием народа. Сажусь на скамью, вытягиваю уставшие ноги. Хорошо, тихо, прохладно. В лучах света танцуют пылинки. Немного же евреев афиширует свое происхождение в арабской столице... Ко мне ковыляет дядька с хитрой рожей.
- Дочка, а ведь ты еврейка! - сообщает он мне истово.
- Дык: - Растерянно пучу глаза я, пытаясь сообразить, как же он смог углядеть во мне кошерную одну восьмую, надежно спрятанную под наслоениями грузинских, малороссийских и бурятских кровей.
- Еврейка-еврейка, я же вижу! - не отстает дядька, извлекая из-за пазухи связку металлических бус и какие-то замусоленные страницы, криво выдранные: - О'кей, еврейка, - покорно соглашаюсь я, понимая, что товарищу проще заплатить сейчас, иначе не отвяжешься. Купив за два паунда мятую страницу с видом синагоги, даю дядьке честное еврейское передать привет своему папе от угнетенных соплеменников Каира, которые <только здесь и сохранились, несколько человек всего>. Спешу в лоно христианской церкви, опасаясь, как бы эти несколько счастливо спасшихся не обнаружили меня. Ирка ржет. Дядька ковыляет вслед, выкрикивая что-то вроде <хай живе!>. Заходим в церковь. Ирка сообщает: здесь пряталось святое семейство: Деревянная загородка, тусклый блеск лампад, сладковатые запахи, прохлада: Святое семейство пряталось где-то под полом, туда ведут каменные ступени, стоит черная вода. Несколько туристок в экстазе целуют деревянные поручни. Я воздерживаюсь.

Находится на той же территории, только вход с другой стороны. Опять строительные работы, опять блоки, рейки, шланги. А ведь где-то там находился фрагмент Вавилонской башни, как я после узнала. Не видела, увы. Музей двухэтажный, просторный. Внутри - фрески, черепки, портреты, иконы: Ирка рассказывает мне о фаюмских портретах, о лепнине колонн и о стилях, ух ты, искусствовед, однако... Сажусь на чей-то каменный ступенчатый трон, отдыхаю. Мимо проходит группа туристов, уважительно смотрит, фотографирует. Наверное, хорошо смотрюсь: На втором этаже - одежды под стеклом, расшитые монетами, шлемы, что-то еще, но уже нет сил более смотреть, ноги отваливаются. Едем дальше.

Башня. Находится на берегу Нила, в самом центре Каира. Окружает замечательный пальмовый сад, некоторые деревья - несколько метров в обхвате, свисают лианы, щебечут птицы, сувенирные лошади цокают с повозками, в них восседают горделивые семейные пары: История башни смешная - говорят, подстроена была на деньги, выделенные каким-то недружественным государством на подкуп важного правительственного чиновника. Чуть ли не президента. И вот, чтоб показать его неподкупность и честность, на эту непринятую взятку возвели самую высокую башню Каира. Восточный менталитет, однако. Издалека похожа на Останкинскую. На вершине - ресторан типа <Седьмое небо> с крутящейся смотровой площадкой. И - все. Даже передатчиков нет, абсолютно пустая башенка. Билет дает право на выпить-закусить (напиток-пирожное) в ресторане и подняться на смотровую площадку. Забираемся наверх, шаткая площадка под ногами действительно вращается, медленно и рывками. Вся площадка заполнена молодежью, парочки трепетно держатся за руки, особо смелые - целуются. А, понятно - исламские нравы, в городе за такое оторвут голову и что-нибудь еще, а здесь - вроде как бесконтрольно все. Романтика, однако! Эх, где мои семнадцать лет: Каир покрыт дымкой-смогом, в общем-то, сильно напоминает Москву, если не обращать внимание на пальмы: По Нилу плывут пароходы, привет мальчишу: На горизонте в сизой дымке скорее угадываются, чем видны, пирамиды: Там я уже была, туда мы не смотрим: Делаем несколько кругов, спускаемся в ресторан. Официанты в костюмах древних египтян, но на лицах -печать усталости и порока, прямо как в нашем <Седьмом небе>: Только без перманенту и золотых зубов обошлись:

А потом мы с Иркой поругались. Она хотела измерить Каир ногами. Я - не хотела. Я человек ленивый. Предпочитаю познавать город, сидя в кафе. Ну или на балконе. Жизнь-то та же, ты в ней, она течет сквозь тебя. И Ирка пошла мерить Каир дальше, а я - в наш отель. Стемнело. Талаат Харб заполнен народом до отказа. Поток людей навстречу тебе, поток людей, в котором несешься ты. При этом никто никого не толкает. Несутся велосипедисты с подносами хлеба и фруктов на голове, стоят по обочинам торговцы с лотками носков и чего-то блестящего, глазеют по сторонам молодые ребята, с достоинством несут себя девушки, только группками, никогда - по одиночке:Потрясающе много молодежи! Где же старики? А у меня свидание. Знакомый по первой моей поездке сын турецкоподданного тоже в Каире и зовет меня встретиться для <увлекательной ночной прогулки по Нилу!> Отчего бы нет? Накурившись кальяну в пустынном открытом кафе, растянувшемся вдоль набережной Нила (ужасно, ужасно напоминает сочинскую набережную и кафешку <Бзымбта> с незабвенным хачапури), мы наконец садимся в лодку. Под парусом. Лодкой управляют два синяка, ворочают бревно-руль. Негромко переговариваются, сверкая глазами в ночи. Неприятные типы. Лавки вдоль бортов устелены коврами, мы располагаемся поудобней. Сын турецкоподданного под строгими взглядами синяков весьма сдержан. Он в роли гида. По обеим сторонам Нила - огни, огни: Проплывают мимо многоэтажные сверкающие пароходы с загнутыми носами, изукрашенные, как перуанские божества. С палубы гремит <Хабиби>: Вода за бортом черная и тяжелая, звезды купаются в ней крупные и спелые: Проходим под мостом, возвращаемся к пристани. Расплачиваемся. Синяки недовольно ворчат, сын турецкоподданного шумно мочится поодаль, романтика закончена. Дорога к отелю уже пустынна, народ куда-то рассосался. Встречаем грустного полисмена, который держит на руке не менее грустного голубя и, кажется, беседует с ним о своей Хабиби: Так и хочется сопроводить картинку текстом - <голубь, голубь, ты могуч: Ты гоняешь стаи туч: Расскажи хабиби о моей любви, а, дорогой: О, Хабиби:> и т.п. Фотографирую паренька и бегу спать. Ирка пришла под утро, полна впечатлений. Дослушиваю в полусне.

Наутро завтракаем за шаткими столиками вареными яйцами. Переглядываемся с портье. Обсуждаем ночные приключения. Вдруг величественно входит: Верблюдик! Мы с Иркой не верим глазам. Познакомились с ним в Хургаде два дня назад, мальчик из Амстердама, в Хургаде был с престарелой дебелой немкой - женой. Как нашел нас? Зов сердца! Очумело пялюсь на Ирку. Вспоминаю, что действительно отправляла ему смску с названием Luna Hotel: За Верблюдиком следует какой-то неприятный тип с цепким взглядом. <А теперь - дискотека>, что-то подобное выкрикивает Верблюдик, и закрутилось - понеслось: Цепкого типа зовут Наги (о, великая Нагайна, откуда же это, помню, что опасная тварюга, неужели Рики-Тики-Тави, привет из детства), Наги - каирский друг детства Верблюдика, у Наги - машина, разбитый рыдван, нас с песнями и танцами везут на экскурсию в Цитадель! Я плохо понимаю, что происходит. За окнами проносятся улицы Каира, зеленые пальмы, сигналы машин, крики водителей, небо неестественно синего цвета:Справа - желтые горы с вырезанными блоками, Верблюдик сообщает, что отсюда брали материал для пирамид:Цитадель - крепость, построенная в начале века. На ее территории - несколько мечетей, мавзолеев и музеев. Разбегаемся в разные стороны. Верблюдик не отстает от меня, Наги проявляет знаки внимания Ирке. Ирка игнорирует Наги. Ирка бегает с фотоаппаратом и пытливо вглядывается в древности. Наги - за ней. Центральная мечеть запомнилась мне размерами и страной архитектурой. Изнутри своды представляют собой несколько куполов - воздушных пузырей, создавая ощущение безграничности. Под сводами висит огромного радиуса люстра с огоньками. Пол выстлан коврами. Мы разуваемся. Справа возле другого входа вдруг начинает петь муэдзин:Голос сильный, красивый, пронзительный: Я теряю ощущение времени: Ой, прости меня христианский боже, но что-то вдруг цепляет меня за самое сокровенное, слезы катятся по смущенной морде: Ирка с испугом смотрит на меня. Потом бы мавзолей Имама-Аш-Шафии, тяжелые стены, нависающие над тобой в безграничной густой синеве: Дальше был национальный музей вооружения Египта. Верблюдик и Наги решили, что его нам просто необходимо посмотреть. Уверена, что никто более из туристов туда не забредал! Более сюрных мест я не припомню. Муляжи ракет, боевых установок и танков, образцы наград, военной формы, панорамы арабо-израильских сражений, тьфу, господи, причем все советское, исконно русское: Мы устали. Вернулись в Даунтаун. Нам было торжественно предложено поехать на квартиру к Наги, где нас ждет вкусный обед. Ирка оскорбленно отказалась, сообщив, что она и в Даунтауне может вкусно пообедать. И кинулась вдаль, размахивая своим Зенитом. Теперь настала очередь оскорбляться Наги, он прыгнул в машину и уехал. Мы с Верблюдиком, переглянувшись, пошли есть, а потом - курить кальян.

- Нет, это не кальян, - сказал Верблюдик. - Пойдем, я покажу тебе настоящую шишу. И немедленно показал. В месте, где курили настоящую шишу, сидели по углам преимущественно негры. В воздухе стоял тяжелый сладковатый запах. Верблюдик отбежал в сторону, переговорил с кем-то и быстро вернулся. Принесли кальян. Я сделала первую затяжку. Настоящая шиша почти ничем от ненастоящей не отличалась. Только звуки вдруг стали сопровождаться эхом: :За окном машины темнело, по обе стороны дороги расстилалась пустыня. Я полулежу на заднем сиденье, за рулем сидит Наги, рядом с ним - Верблюдик. Они молчат. Я, скрипя мозгами, понемногу оцениваю ситуацию. Мы явно недалеко от Каира, потому что со времен моего беспамятства прошло часа два, не более: Указатели все на арабском. В кармане - мобильный. Он мне мало чем поможет, даже если я вывалюсь на дорогу и даже если он не разобьется. Все равно звонить я могу только в Москву, у Ирки телефон так и не подключился к роумингу : И объяснить, где нахожусь - не объясню: Не показывая тревоги, воркую с Верблюдиком. Да, мои опасения сбываются - мы все же едем на квартиру Наги!.. Ну и настойчив оказался Верблюд: Подъезжаем к нескольким недостроенным домикам и паре строительных кранов. Поднимаемся на последний этаж. Наги трясущимися руками отпирает дверь: кучи строительного мусора, бетонная пыль, какая-то ветошь в углу: Верблюдик недоумевающе гортанно что-то кричит Наги, горестно потрясая руками. Тот растерянно топчется у дверей, видимо, и для него запущенный вид <квартиры> оказался сюрпризом: Я понимаю, что вот и повод отказаться от гостеприимства - эстетическое оскорбление моей душе нанесено, понимаешь! И четким церемониальным шагом иду обратно к машине, изображая разговор по мобильному, четко проговаривая "tourist police"... Эх, Ирка, ну почему у тебя отключен телефон! Мужики, как загипнотизированные, ни слова не говоря, следуют за мной.

- Едем обратно в Даунтаун. - повелительно произношу я. Коленки предательски дрожат. И едем. Возле отеля Luna Верблюдик, отряхивая с себя белую мучнистую пыль, церемонно прощается со мной и обещает любить вечно. Завтра он отбывает в Амстердам... На слабых ногах поднимаюсь в отель, отмываюсь от въевшейся белесой пыли, валюсь в койку и засыпаю.

Из путеводителя мы знали, что это - достойное место. Там все, как настоящее. Только для туристов. Там медные лампы и золотые кулоны, там серебряные россыпи и опаловые статуэтки. И мы поехали, сказав таксисту, как заклинание - <Хан Эль Халили!> Таксист высадил нас и умчался. Мы оглядывались, пораженные. Стены домов закопченные, трущобного вида постройки топорщатся картонными коробками, дорожки между домами узенькие и полны помоев, из окон свешиваются тряпки, худые кошки шныряют под ногами, пованивает: Немногочисленные встречные удивленно пялились на нас, оглядываясь: Мы долго бродили, восхищаясь увиденным, и только отсутствие туристов и обещанных лавок немного напрягало:В конце концов, уставшие, мы решили выбраться из этого благословенного места, но уже не знали, как: Похоже, мы заблудились. Вообще-то в Каире невозможно заблудиться, потому что как только ты начинаешь напрягаться - к тебе тут же кто-то приходит на помощь. Так и случилось. Парень лихого вида с заклеенной белым пластырем бровью на хорошем английском спросил, не может ли он чем-то нам помочь. Может - обрадовались мы. И спросили, как же нам покинуть гостеприимный рынок Хан-Эль-Халили. В этом месте парень начал смеяться. Отсмеявшись, он долго вел нас куда-то переулками и привел в людное место с торговыми рядами по обеим сторонам улочки.

- Вот он, рынок - сказал парень и откланялся.- А туда больше не ходите, не надо. Там опасно. И действительно, Хан-Эль-Халили оказался вполне благообразным, с россыпями товаров и толпами туристов, но нам уже чего-то не хватало: Может, подлинности некой, не знаю. А потом мы поехали обратно в Хургаду. Конечно, не обошлось без вмешательства ангела-хранителя в лице толстенного дядьки в галабее, когда мы метались с Иркой по площади Тахрир в поисках единственного нужного нам автобуса. А в билетах надписи были на арабском: Мужик, ни слова не говоря, подскочил к нам, выхватил из рук билеты - и понесся куда-то, одышливо сопя. Мы - за ним. Сделав несколько кругов, он остановился, повелительно что-то каркнул нам, ткнув пальцем в землю и вернул билеты. И оказался прав, через полчаса именно к этому ничем не примечательному месту подкатил автобус и он оказался нашим. Катя через город, тупо смотрю в окно, отвернувшись от Ирки. Темнеет. Еще один день в Каире прожит. За окном проносятся кварталы, люди:Слишком много впечатлений за три дня и две ночи, они наслаиваются друг на друга, сквозь них почему-то вдруг проступает вид Иркутска. Трясу головой, через какое-то время понимаю, что мы проезжаем район Маяковки в Москве, только что вывески театра не вижу: Собственно, все мы живем в Каире, надо просто поглубже врыться в память, думаю я, и проваливаюсь в сон:

Татьяна, trytry@mail.ru

Обсудить на форуме »»»

Желаете купить тур? ЗВОНИТЕ!!!